https://arctic.ru

По ту сторону дракона. Наш шустрый, изменчивый, но такой постоянный сосед

По ту сторону дракона. Наш шустрый, изменчивый, но такой постоянный сосед

Arctic.ru: О реализации государственных задач развития Арктики и Дальнего Востока

2026-10-14T09:00

2026-10-14T09:00

2026-10-14T09:00

калейдоскоп

амурская область

/img/07ea/0a/07/1798685_0:116:1201:791_1920x0_80_0_0_fa45910bf1207d190aa4ecc0b5a5b471.jpg

Быть в Благовещенске и не заметить, что совсем рядом находится Китай, – это, знаете ли, ничего страшного. Другое дело, что вряд ли такое кому-то удастся, даже если изо всех сил стараться не видеть подобное соседство. Китайская фишка БлаговещенскаВо-первых, вот же он, Китай-то, в смысле – сияет неоновыми вывесками, гремит бравурными маршами и озаряет небо систематическими фейерверками буквально в 700 метрах от российского берега Амура. Город-реклама Хэйхэ уютно разлегся на своём, китайском амурском склоне, создавая планетарный феномен, когда два очень разных населённых пункта, двух очень непохожих одна на другую стран, цивилизаций даже, могут и умеют жить общими интересами.Взаимообогащение опытом, культурным потенциалом, да и просто, уж простите за прозу жизни, деньгами, давно стало для Приамурского края по обе стороны знаменитой речки нормой, насущной потребностью, прописной истиной.Во-вторых, не так уж и обязательно заглядываться на китайский берег, чтобы ощутить непосредственную близость нашего важного геополитического соседа. Дело даже не в том, что Благовещенск, скорее всего, является чемпионом России по числу точек общепита с китайской спецификой – их, наверное, даже больше, чем кавказских и среднеазиатских закусочных вместе взятых. И не в том, что городская навигация на русском языке часто и густо дублируется иероглифами, намекая на впечатляющее количество туристов, деловых людей и студентов с той стороны.Китайский фактор, разнообразное китайское присутствие, если не во всех, то во многих сферах жизни Благовещенска, давно стали чем-то вроде местной фишки. Это такая себе локальная оригиналинка, делающая столицу Амурской области самобытной, неповторимой и крайне привлекательной.Кстати, о надписях на двух языках… Случается, что в Благовещенске попадаются вывески и на одном языке. На русском или только китайском.Скажем, запрет на купание в Амуре на набережной областного центра обозначен только на русском. Потому что китайцу в голову не придёт лезть через парапеты, чтобы поплескаться в месте, для того не предназначенном.Зато на воротах кафедрального собора Благовещения Пресвятой Богородицы, что в Рёлочном переулке, только на китайском написано, что курить на подворье нельзя. Так ведь русский человек, будь он сколь угодно контекстуальным агностиком или даже ситуативным атеистом, вряд ли додумается дымить на паперти или, тем более, внутри храма.О чём это говорит? Разумеется, "русский с китайцем братья навек, крепнет единство народов и рас", многое нас связывает, и цели зачастую совпадают, но всё это никак не отменяет и различий, исторически сложившихся самобытных особенностей, стандартов поведения или, пафосно говоря, культурного кода.Это у нас река называется Амур, что никак не связано с влюбчивым античным божком с крылышками и колчаном, полным стрел. Так русское ухо восприняло, а язык трансформировал всевозможные варианты, типа "амар", "дамур", "ямур", "тамур", полученные при общении с тунгусами, маньчжурами, гиляками, эвенками и нанайцами. И всякий раз это значило всего-то "Большая река". Это для местных племён большая – русские первопроходцы видывали водоёмы и поболее, но из вежливости спорить не стали.А вот у китайцев Амур называется Хэйлунцзян, что означает "Река чёрного дракона". Не от размеров пляшут, а от цвета воды. И добавляют к этому щепотку образности традиционного китайского бестиария, вычурного и загадочного."Вздуть бамбуками" и другие дипломатические хитростиКитайская (случалось, и с маньчжурскими вариациями) активность в Приамурье – явление давнее и чрезвычайно многослойное. Русским, когда те добрались до этих мест, пришлось изрядно постараться, пролить немало пота и крови (своей и чужой), чтобы закрепиться в этих суровых, диких, но богатых и стратегически важных для Российской империи местах.Начиная с XVII века, казаки ставили там укрепления, начиная с зимовья Василия Пояркова и Албазинского острога Ерофея Хабарова, первых русских форпостов в Приамурье. Китайцы же, считавшие это неслыханной дерзостью со стороны пришельцев, так и норовили сжечь наши небольшие, но такие симпатичные крепости. И ведь сжигали!Но остроги всё равно росли и росли. Потому как с настырной русской пассионарностью не сравнится даже упорная китайская изощрённость. Понятно, шло состязание за овладение природными ресурсами, за право проводить разъяснительную работу среди местных племён, чтобы те бодро и с воодушевлением несли пушной и прочий ясаки. В общем, скучать не приходилось. Порой было даже слишком динамично, как водится, со стрельбой и свистом сабель.Пришло время упорядочить ситуацию, и эта миссия легла на плечи генерал-губернатора Восточной Сибири Николая Муравьёва. С задачей он справился блестяще. Айгунский договор 1858 года расставил по местам все иероглифы и буквы кириллицы, Российская империя и маньчжурская империя Цин закрепили границу по реке Амур. Там она проходит и теперь, разделяя, но и объединяя Российскую Федерацию и КНР.К слову, описание тех событий, любопытно характеризующее особенности высоких договаривающихся сторон, оставил наш соотечественник, военный географ Михаил Венюков:"Переговоры велись через переводчиков или, точнее, главным образом через Я.П.Шишмарёва, который получил указания от генерал-губернатора и к которому являлись второстепенные китайские чиновники с такими же наставлениями от князя Ишаня. Последние прибегали к совершенно азиатским хитростям, чтобы добиться нашей снисходительности. Они плакали, уверяя, что не смеют передать предъявленных им требований своему послу из опасения, что он велит вздуть их бамбуками; уверяли от имени самого посла, что он не решится принять таких-то условий, потому что за принятие их ему угрожала бы петля, и т.п.; а когда договор был подписан, то признавались, что их удивила умеренность наших требований, что они ожидали для начала негоциаций домогательства нашего на все земли до Великой стены и Жёлтой реки в Ордосе, чтобы потом, по принятому в дипломатии обычаю, сбавлять эти требования…"Как бы там ни было, граница между двумя цивилизациями стала реальностью. Николай Николаевич Муравьёв совершенно заслуженно получил графское достоинство и крутейшую приставку к фамилии – Амурский.И сейчас генерал Муравьёв-Амурский является самым почитаемым в Благовещенске историческим персонажем, что запечатлено не только в монументах, панно или названии аэропорта, но и в мемах, местных сувенирах и разных шалостях современных креативных технологий.Наличие границы не только не сковало деловую активность по обе стороны Амура, но добавило ей россыпь новых стимулов для развития. Конечно, была у этого процесса и тёмная сторона в виде контрабанды, в том числе золотой, или, например, лиходейства китайских разбойников – хунхузов. Но хорошего, конструктивного, правильного всё равно ведь больше было. Во всяком случае, давайте так будем считать.Развившийся из неприхотливого казачьего поста Усть-Зейский, добротный, компактный, удобный, а по комфорту опережающий многие европейские города Благовещенск стал центром купеческой и промышленной активности, да и реальным манком для деловой публики с противоположной стороны Амура.Если открыть справочник "Весь Благовещенск" столетней давности, а, между прочим, в 1926 году вполне уже вошла в силу советская власть и даже уже баловалась Новой экономической политикой, то наряду с рекламой кожевенного завода Христолюбова, посудной торговли Горячкина или жестяных изделий Косицына мы легко увидим россыпь фамилий китайских бизнесменов. Мелочная торговля Чжан Сян Ки и Хо Динь Шан, конфектная (порадуемся орфографии тех времён) фабрика Тан Зы Дзин, обувь Ли Жао Тен. По-своему шикарно смотрится харчёвка Ван Чан.Сегодня, спустя 100 лет, в современном и даже устремлённом к космическим высотам Благовещенске очень схожая ситуация. Во всяком случае, искренний маркетинг ресторана "Китайская забегаловка" никого не смущает. А прогуливаясь по просторам "Амурской ярмарки", это такой громадный торговый комплекс, где арендуют места бизнесовые люди, наряду с ИП Иванов, ИП Петров или ИП Алиев (тут, как вы понимаете, предложат шаурму), вполне гармонично соседствует ИП Янь Юйчжуан.Из России в Китай за 2 минутыЧем, кроме совершенно очевидных торговли ширпотребом и закусочных-чифанек (от китайского "чи фань" (吃饭, chīfàn) – "кушать" или, если уж совсем точно, "есть рис"), занимаются китайцы в Благовещенске, спросите вы? Так вот и я примерно с таким же вопросом приставал ко многим своим собеседникам, благо люди в тех широтах обитают душевные, можно сказать, деликатные. И приятно открытые для общения.Отвечают, дескать, самыми разными вещами занимаются. Например, промышляют соей. Чуть ли не 95% этой культуры из Амурской области идёт на экспорт в Китай.Хватает китайских застройщиков. Точнее, раньше их вообще было много, но свои коррективы в эту отрасль, и не только в неё, внесла недоброй памяти пандемия. Многие фирмы вынуждены были свернуть свою деятельность, а затем в прежних масштабах вернуться на занимаемые раньше позиции не захотели или не смогли. Так что другие люди занялись строительством в Благовещенске. А что город активно растёт и архитектурно балует глаз, так это факт.Приграничные перевозки – интереснейший участок деятельности, и было бы странно, если бы китайские бизнесмены здесь упустили свой шанс.Ну и есть совсем уж передовые высокотехнологичные проекты. Вот что пишет главный рупор региона "Амурская правда":"Руководители более 40 крупнейших компаний Китая посетили инвестиционную площадку "Ровное" территории опережающего развития (ТОР) "Амурская". В будущем здесь появится международная ТОР, которая предложит бизнесу широкие возможности. После визита предприниматели из Китая выразили намерение организовать в Приамурье производство беспилотных автомобилей".К слову, инвестплощадка "Ровное" расположена всего в 20 км от автомобильного моста Благовещенск – Хэйхэ. Что делает её привлекательной и для китайского бизнеса, и для нашего, что до беспилотного транспорта, так за ним будущее, в этом уже мало кто сомневается.Вроде бы и звучит фантастично, а ведь это уже реалии буквально завтрашнего дня: малогабаритные грузы будут доставляться по маршруту Благовещенск – Хэйхэ беспилотными воздушными судами, а более тяжёлые – беспилотными автомобилями по международному мосту. Каково, а? Дронопорт "Благовещенск" – это звучит красиво и перспективно, не находите?А ещё Благовещенск живёт ожиданием скорого запуска небывалого российско-китайского проекта – транснациональной подвесной дороги. Буквально за пару минут через Амур, туда или сюда, можно будет перемахнуть в 110-местном вагончике. Терминалы бодро возводятся в Благовещенске и Хэйхэ.Попутно всё это великолепие обрастает соответствующей инфраструктурой. Казалось бы, канатной дороги ещё нет, а вот автобусная остановка "Канатная дорога" в Благовещенске уже есть.От таких новостей и дух захватывает, и аппетит разыгрывается. Тем более что исконную китайскую предпринимательскую линию, а именно традиционный общепит, не отменят никакие высокие технологии.Зовут зовуткой, величают уткойПо совету новых благовещенских друзей мой кулинарный маршрут зацепил "Пекинскую утку" – ресторацию, расположившуюся в одном из исторических домов Благовещенска. В начале ХХ века здесь работал магазин торгового дома "Г.П.Косицын с сыновьями". Здание знаменито ещё и размещённой на нём копией памятной доски со словами благодарности товарища Сталина благовещенцам, собравшим 5 956 000 рублей на строительство самолётов и танков для Красной армии в 1943 году. Подлинник находится в местном краеведческом музее.Интерьер негромко, но всё же вопил о необходимости ремонта, что, впрочем, удивительным образом никак не портило впечатление от пребывания в этом крепко сколоченном (это касается и столов, и кресел, и меню с относительно доступными ценами) ресторане. Повеяло воспоминаниями о лихих, но теперь уже былинных, а для кого-то и тёплых, ламповых даже, 90-х годах ХХ века.Оказалось, что посреди рабочего дня, стало быть, в обеденный перерыв, в "Утке" можно найти свободные места. Но не подумайте плохого, дело не в отсутствии клиентов, а в обширности площадей и самых разных вариантах посадки едоков – отдельные кабинеты, могучие поляны на большую компанию в общем зале, закутки с круглыми китайскими подвижными столами и так далее. На первом и на втором этажах имеются танцевальные подиумы, состоящие из меняющих цвет в такт музыке пружинящих квадратов.На втором этаже шумно, как они вообще это умеют, обедала какая-то китайская делегация. Вокруг неё сновала шустрая, не менее китайская, официантка. Я уселся на первом уровне, и меня обихаживала официантка русская, вежливая и отзывчивая.– А что, барышня, случается так, что у вас порции съедают полностью? – поинтересовался я, завершив борьбу с парой циклопических блюд, которые заказал, не понимая их масштабов. Собственно, пришлось сдаться на полдороги, так уж велики китайские представления о сытости.– Бывает, что съедают, и нередко, – сообщила моя собеседница, заботливо упаковывая мне недоеденное, что называется, с собой, в пластиковые боксы.Впервые пришлось наблюдать эту церемонию очно. В Москве, Ярославле, или Костроме, скажем, официант уносит блюдо за кулису, а возвращает уже коробочки, уложенные в пакет. Здесь – всё на виду, зато и никаких сомнений: за что уплачено, то и отправится с едоком, до последнего листика зелени или кусочка сладко-острой курятины.– Я, вообще-то, не фанат азиатской кухни, но у вас вкусно, – делюсь я своими наблюдениями, – Шеф-повар китаец?Оказалось, что китаец. И это важно. Хозяин заведения тоже из Китая, только официантка его никогда не видела. По ту сторону Амура он обитает или где-то в России, но ещё какими-то делами занят, кто же это знает? А для решения оперативных задач есть русский директор (управляющий или совладелец, уяснить не получилось).– Китайские товарищи, как погляжу, вниманием вас не обходят? Стало быть, кухня отвечает их запросам?– Так это их сейчас ещё немного. Бывает, на комплексные обеды целые автобусы китайских туристов приезжают."Интересный обычай, –подумалось мне, – Русский человек едет за границу и там старается попробовать местную аутентичную кухню, в Италии – итальянскую, в Испании – испанскую. Трудно представить, чтобы наш турист бегал по Парижу в поисках русского ресторана, хотя они там и есть. Только разве же там пристойный борщ сварят? А китайцы едут за кордон, чтобы питаться в китайских ресторанах. Надо же…"В этом феномене стоило разобраться, причём лучше при помощи квалифицированного эксперта.Что русскому хорошо, то китайцу – борщВ роли знатока по местным реалиям согласилась выступить Татьяна Ситникова, уже 7 лет возглавляющая в Амурской области центр поддержки предпринимательства "Мой бизнес". Оказалось, что мои наблюдения не так уж беспочвенны.– Вы обратили внимание на очень интересный момент. Это даже своего рода проблема.– Вот как?– Далеко не всегда китайские туристы сюда приезжают, условно говоря, по нашим каналам, через российских операторов. Они едут через свои организации, профсоюзы и так далее. Нам интересно, чтобы китайцы, примерно как и мы за границей, тратили деньги, наличные. Но они не очень-то тратят.– Это как же у них получается, позвольте спросить?– Они не ходят, как мы, сегодня вот в это кафе, завтра, хочу, в другое кафе или ресторан. Китайцев завозят организованными группами, водят по заранее запланированным точкам. Мы вроде как стараемся, создаём разные интересные места, но китайцы туда не попадут. Их на автобусе привезут, куда организатор наметил, и поедят они, где тот их надумает покормить. Наши предприниматели, конечно, хотели бы, чтобы было иначе. Они спрашивают: "Куда деньги идут?"– А куда они идут?– Например, такой вариант, вполне рабочий. Некая китайская туристическая фирма собрала с туристов деньги за свои услуги, кроме прочего, привезла их в ресторан, где, условно говоря, хозяйка из Китая. Взаимозачётами рассчитались...– И все деньги остались в Китае?– Они своими тропами ходят.– Кухня в Благовещенске и, скажем, на том берегу реки, в Хэйхэ, сильно отличается?– Можно сказать, что в приграничных регионах кухня адаптированная, подходящая и китайцам, и русским. Если вы поедете, скажем, на юг Китая, там вообще всё по-другому будет. Китайцы практически дома не готовят и не едят. А у нас, например, такого в массовом порядке нет, во всяком случае пока. Или взять их продуктовые рынки – это же нечто совершенно удивительное. Каждый день, с самого рассвета, в 5–6 утра начинается торговля. Учтите, китайский рынок – это такой немаленький пешеходный квартал, где можно найти всё, от трав и ягод до белуги, например. Такая традиция. Конечно, мы притираемся к ним, они к нам. Но всё равно немножко разные у нас колеи.А вот ещё взгляд на ситуацию авторитетного благовещенского эксперта, только основанный не столько на экономической, сколько на гуманитарной составляющей. Своим мнением поделилась Надежда Пархунова, директор экспозиционно-выставочного центра "Дом российско-китайской дружбы", уникальной площадки, о которой наш портал ещё непременно расскажет подробно. Но пока всё к столу…– У меня была как-то командировка в Центральный Китай, мы изучали методику приостановления наступления пустыни. Подчёркиваю, Центральный Китай – это территория, где белолицых людей многие видели только по телевизору. Местные жители на улице могли подойти к нам, потрогать кожу. Можете себе представить, насколько в тех краях всё выглядит иначе.– Пожалуй…– Там всё другое. И кухня тоже чрезвычайно специфическая. Это был какой-то кошмар! Уже на третий день я, буквально, на стену готова была лезть, так хотелось чего-то привычного. Попросили местных сделать нам просто картошку.– В мундирах? Жареную? Пюре?– Как раз пюре. Они очень старались, но почему-то решили, что просто толчённая картошка – это же совсем невкусно. Как такое можно есть? И добавили туда жаренный арахис. Мы, конечно, оценили заботу, но блюду обрадовались не слишком. Такие у нас есть особенности, такие отличия. А вот наша кухня, в Благовещенске, – приграничная.– Вот-вот, мне об этом уже рассказывали.– Наша кухня ассимилирована с китайской, их – с русской. Поэтому мы, например, в Хэйхэ можем всё кушать совершенно спокойно. И китайские гости в Благовещенске нормально кушают и своё, в том числе, и наше. Замечу, что китайцы очень любят русскую еду. Например, борщ. У нас в Доме российско-китайской дружбы была даже идея продавать его в таких разогревающихся стаканчиках.– Оригинальная идея.– Пока этот проект отложили, тем более на втором этаже у нас открылся ресторан современной русской и паназиатской кухни. Но ещё раз подчеркну, я вполне понимаю китайцев, которые хотят покушать привычную им еду. Это вполне нормально.Не так чтобы совсем уж разгадав таинственную китайскую душу, зато получив обильную информацию для дальнейших размышлений, ваш автор отправился в знаковое место, откуда в конце прошлого века начиналось затронувшее, пожалуй, каждого жителя России коммерческое сотрудничество с Китаем.Привет, Андрей!Торговый центр "Три кита" издавна слыл оплотом китайской торговой активности в Благовещенске, да и вообще на Дальнем Востоке. Здесь всегда... Ну, как всегда? С определённого момента, конечно же, можно было приобрести одежду любого мирового бренда. Второй вопрос – насколько подлинной окажется вещь с узнаваемым логотипом.Точнее, вопросов особо-то и не возникало. Почти наверняка (и слово "почти" тут употреблено из вежливости) никакого отношения к фирменным товарам представленная продукция не имела. Это было полнейшее торжество самодеятельного, но по-своему талантливого и не обременённого условностями западной цивилизации китайского ремесленничества. Да и государственной лёгкой промышленности КНР, которая на всякие стереотипы поглядывала с высоты своего поднебесного положения, тоже.Собственно, а особых иллюзий и российские покупатели не питали. Китайская подделка, говорите? Да и пусть себе будет. Цена зато приемлемая. Во всяком разе, не слишком диссонирующая с качеством. Во времена, когда на постсоветских прилавках было шаром покати, многие китайские вещички или немудрёные бытовые приборы превращались в настоящую находку.Справедливости ради скажем, что "Три кита", в смысле репутации, переживали разные времена. Ещё каких-то пару пятилеток тому назад можно было прочитать неприятные вещи об этой особой российско-китайской коммерческой точке на карте. В интернете рукописи тоже ведь не сильно горят, если кто не знал.Тревожные нотки там звучали такие: китайцы-де из-за отсутствия тормозов несколько, мягко говоря, занеслись. Изучать русский язык, как и многие иностранцы, они начинают прямо, пардон, с матюгов. И в самом их маргинальном варианте, что интересно. Ещё пары печатных слов связать не могут на бытовом уровне, но зато посылают вполне уверенно, дерзко и по строго определённому адресу. А наши сограждане в этом вопросе тоже задних пасти не привыкли. Вот и случались конфликты, не идущие на пользу ни тёплой дружбе, ни конструктивному сотрудничеству.Всю эту информацию ваш автор держал в голове, отправляясь в акваторию "Трёх китов". Шёл-то я туда слегка промониторить состояние исконной китайской челночной коммерции во второй четверти XXI века. К агрессивным выпадам, на всякий случай, был готов. Мне ли, внуку и правнуку донецких горняков, выросшему на благословенном посёлке шахты №8-8-бис, что в Червоногвардейском районе Макеевки, опасаться дилетантов-матерщинников не с нашего берега Амура? Смешно даже.Другое дело, что площадную брань я не жалую, признаю её существование только как оружие возмездия. И только в случае крайней необходимости.Тем приятней оказалось удивление, что и азиаты, промышляющие на русской земле, обновились, обтёрлись, обинтеллигентились, что ли. Позвольте доложить, что обстановка на "Трёх китах" вполне толерантная, рекомендуемая даже для дошкольных учреждений.Ожидалось увидеть среди торгового люда сплошных китайцев. Что логично, когда до их земель от набережной Благовещенска жалкие 700 метров. Но снова вышел сюрприз. Первым же встреченным в благоухающих искусственной кожей, синтетикой, с тонкими нотками хлопка и шерсти одежных рядах "китайцем" оказался натуральный вьетнамец, представившийся Андреем.Вьетнамец Андрей – это примерно как Фам Туан из Рязани. Но не виноват же я, что именно такой собеседник попался мне, верно?Сухощавый, подёрнутый начинающейся лысиной азиатский джентльмен на мой вопрос "Китай?" (я-то на самом деле спрашивал о происхождении товара) с готовностью ответил: "Нет, я вьетнамец. Зовут Андрей".– О! Андрей, старинное вьетнамское имя...Торговец улыбнулся неподвижными азиатскими глазами, давая понять, что оценил мой простоватый юмор. Но и знание русского языка он параллельно продемонстрировал вполне приличное. Понимание шутки, самой завалящей даже, даёт высокий вербальный уровень общения.– Тсинга.Может, "цинга", или "чинга", или "чунга", а может и "чанга", или вовсе, "ли си цын", кто его знает? Следующее слово новоявленного Андрея моё ухо отказалось воспринимать. Оно у меня переборчивое. Это собеседник, раз уж мне стало любопытно, назвал подлинное имя, или фамилию, или родную деревню на берегу Меконга.После 2–3 бездарных попыток повторить сказанное вьетнамцем, я согласился, что передо мной просто Андрей. Экзотический, но Андрей. Остальное оставим за скобками.– Ладно, уговорил. Привет, Андрей!– Здравствуйте, уважаемый! (Почтение к седой бороде – это у азиатов в крови, потому я и не бреюсь – прим. авт.)– Давно в Благовещенске живёшь?– Очень.Судя по акценту Андрея, а он заметен, но и по достаточно солидному словарному запасу, его отработка русского на "Трёх китах" никак не меньше 5–7 лет. Может, и чуть больше. У продавца оказался вид на жительство, этот вожделенный для всякого мигранта пропуск в российскую легализацию. Отсюда следующий вопрос.– Андрюша, раз ты тут обосновался, наверное, и женился уже? Скорее всего, на русской?– На русской – это хорошо. Но нет, не успел.– Молодой ещё, значит.– 35 лет.Андрей солидно погладил непрошено проглядывающие через валежник темных волос залысины.– 135!Это в нашу беседу бесцеремонно вторглась из соседнего торгового сектора тётка неопределённого возраста, зато с выдающимся кавказского типа носом. Весь наш непродолжительный разговор она держала уши торчком. Очень любознательная особа. И не совладала-таки с собой, влезла.– Может, и 135, – согласился я добродушно, но тут же урезонил непрошеную собеседницу, – А 35 – это же со скидкой.– 35 со скидкой? Ха-ха-ха! – вьетнамский Андрей оживился, и снова показав знание русского, теперь уже с коммерческим оттенком.Тётка фыркнула и исчезла за рядами кофточек неопределённого колора. Но в чём она права, возраст азиатов визуально определить не так и просто. Один мой знакомый футбольный доктор говаривал, правда, об африканских игроках, что их реальный возраст можно узнать только по годовым кольцам на спиле. Вот расист, да?– Ну, расскажи, Андрей, как бизнес-то идёт?– Неплохо, жить можно.Тут он, пожалуй, решил, что сболтнул лишнего. Эдак и сглазить можно, фарт и уйдёт! Андрей как-то весь сконцентрировался и сообщил: "Раньше было больше покупателей. Теперь мало. Совсем мало".– Интересно, а куда же они делись?– Не знаю. Раньше были. Теперь мало.– Раз ты всё равно на рынке торчишь, значит какой-то смысл в этом есть?Андрей неопределённо повёл плечами и стал удивительно похож на актёра Юрия Яковлева в роли меняющего профессию Ивана Васильевича, когда Шурик говорил, мол, не думает ли тот, что он, Шурик, хочет его, Ивана Грозного, отравить водкой?– Хорошо, – миротворчески рассудил я, – А ты не думал, что люди могли измениться? Запросы стали иными. Раньше их устраивал товар попроще и на рынке, а теперь покачественней и в магазине, например. А?Похоже, вьетнамец думал о чём угодно, но только не об этой вероятной причине спада потока покупателей на открытом воздухе. Он мастерски сменил тему, и ведь правильно сделал. Зачем говорить о занимательной политэкономии, когда реальный бизнес стоит.– Рубашка надо? С коротким рукавом. Или тёплая. Или куртка. Или дождевик.Слово "дождевик" в его интерпретации звучит неподражаемо. Как прощальный вопль сломавшегося миксера.– Вьетнамский товар?– Нет-нет, всё из Китая.– Наконец-то. Конечно, удобно, перевёз с того берега и торгуй себе. Давай рубашки смотреть. Но мне размер нужен такой... В общем, на среднего медведя.– На медведя? Ха-ха-ха!Андрей снова расслабился, и допустил непростительную ошибку. Утратил бдительность, а с ней и потенциального покупателя! Меня тут же утащила в плюшевые джунгли торговых рядов хваткая азиатская женщина.– Рубашка надо? Большой надо? Есть большой! Очень большой. И скидка большой будет.Прощай, Андрей! Не поминай лихом.Я же оказался во владениях вьетнамки Лены. Ей-Богу, не вру, так она и представилась. А я, учёный уже горьким опытом, не стал тратить время на борьбу с её родовым именем.Очки н-надо?– Тапки н-надо? – нервно ворковала вьетнамка Лена, увлекая меня всё глубже в развалы текстиля, резины, зипперов, кнопок и кружавчиков цвета хаки.В принципе, это было, пусть небольшое, локальное, но всё же крушение моей тайной мечты. Было, каюсь, желание услышать мемное, культовое даже: "Очки н-надо?" Нарочно несколько раз прошел мимо стойки с оптикой – всё мимо. А тут, на тебе: "Тапки н-надо?" Следует полагать, я меньше всего походил на человека, нуждающегося в очках. Но явно смахивал на увлечённого искателя тапочек."А что? Вывеска "Тапки от вьетнамки" смотрелась бы тут выигрышно" – подумалось мне. Но её не оказалось. Вывески, в смысле. Тут всё вообще довольно лаконично, лапидарно, почти как в приснопамятные 90-е годы ХХ века. Хотя и отличия, понятно, прослеживаются."Раньше они на баулах сидели, с них и торговали, – вспоминают местные жители заезжих азиатов былых времен, – А теперь их в помещения определили на рынке, всё чин чином. Некоторые и вовсе в торговых центрах продают товар".Окончательно убедившись, что тапки меня никак не занимают, Лена вспомнила, что смогла увести меня из зоны жизненных интересов Андрея, поманив большим размером.О, друзья мои, это был по-настоящему большой размер!Нечто среднее между рубашкой и курткой, подбитое, скорее всего, натуральным мехом лабубу, с щеголеватыми глянцевыми кнопками и размашистой шотландской клеткой верхнего слоя изделия.– Это где же такое шьют? Китай?– Китай, – покорно подтвердила вьетнамская Лена и добавила, – Очень хорошо. Скидка большая. Мерить надо.– Не надо мерить.– Как не надо?– И так вижу, это немножко не то, что мне прописано. Я же говорил, на среднего медведя, а тут палатка для мотострелкового взвода. 10XL! Я такого и не видел даже никогда. Весит как заготовка для чугунного моста.– Красиво.– Очень! Но брать не буду.– Меряй, скидка будет.– Лучше говори так: "Покайся, тебе скидка будет!" Успех обеспечен, увидишь.– Покайся? Скидка, красиво, штаны надо?– О, Господи… "Москвошвея", ещё парочку, дай папиросочку, у тебя брюки в полосочку... Прости, добрая женщина, пойду я. Язык учи, пропадёшь ты без него.Оставил я вьетнамскую Лену безутешно грустить по упущенному навару. Грустить отчаянно, надрывно! Хотя и недолго. Уже через пару секунд где-то в дебрях курток и пиджаков неслось её звонкое и манящее: "Тапки н-надо?"У каждого свой стиль, а стабильность – признак класса. В определённом смысле, разумеется.Привет, Андрей-2! Империя наносит ответный ударНа этот раз мою исследовательскую иноходь по базару остановил поджарый и какой-то основательный в своих действиях китаец. Теперь уж точно, именно китаец. Об этом говорил не только он сам, но и его специфическое, вольное обращение со звуками "л" и "р". Попробуйте невпопад менять их местами, поймёте, на что я намекаю.Новый мой рыночный знакомый сходу сообщил, что рекомендует мне взять не какие-то там жалкие куртки или спортивные штаны. Нет! Только солидный офисный костюм. Очень качественный, разумеется."Будет костюм. Солидный. Не на похороны" – почему-то вспомнилась беседа дяди Ешты и Давида Гоцмана из классического уже сериала "Ликвидация".Маркетинговый манёвр китайца был таков, что простора для отступления у меня решительно не оставалось. Пришлось включаться в беседу, знакомиться поближе.– Как зовут, товарищ?– Андрей.– Да ладно! Быть не может… Вы сговорились тут, что ли? Только что ещё с одним Андреем общался на соседней торговой площадке. Только тот из Вьетнама. Других имён у вас нет?– А, этот? – китайский Андрей пренебрежительно махнул рукой в направлении вешалок вьетнамского Андрея, – Это мой сын.Ничего себе вираж сюжета! Какая-то благовещенская "Санта-Барбара" или Болливуд с пикантными приамурскими вкраплениями. То есть, вьетнамец – сын китайца? И оба Андреи? Андрей Андреевич Тсинга (или как там его?), плюс его папа… Впрочем, не исключено, что имелось в виду дочернее, в смысле, сыновнее предприятие, а не родственные узы. Да уж, азиатский бизнес не всегда то, чем он кажется.Каюсь, не смог сдержаться, задорно хихикнул. Но быстро подобрался, чтобы не обидеть собеседника. Я же читал, что для китайцев важен тон беседы. Это нам только дай повеселиться, а особенно поржать.Китайский Андрей, впрочем, вовсе и не обиделся. У русских он, скорее всего, ещё и не такие проявления развесёлого национального нрава наблюдал. К тому же, бизнес прежде всего.Китаец собрался было продолжить впаривать мне костюм с роскошным ялтинским отливом, но тут я спасительно увидел прямо перед собой мечту гламурных жителей рабочих окраин, особенно тамошних красоток – шитые люрексом, всё же, больше спортивные, чем вечерние, наряды категории "цыганский шик" с узнаваемым лейблами "Гуччи" и "Дольче Габбана".– Вот это да! – восхитился я, – Такие марки, скорее всего, и стоить должны немерено.– Стоят, – охотно согласился Андрей-старший, – Но немного. И скидка будет.– В Китае шили?– Нет, вот эти, эти, эти, эти – не из Китая, – продавец ткнул пальцем в четыре из миллиона вешалок с "фирменными" нашивками.– А! В Италии, небось?– Нет, зачем? В России.– Не перестаёшь удивлять. А где в России?– В Москве. Франшиза. Мы заказали, нам пошили и привезли.– Как же всё изменилось на белом свете. Прямо-таки революция в бизнесе. Вы случайно это в Китае не продаёте?– Если надо, могу отвезти. Договоримся…Андрей заинтересованно прищурился, заподозрив во мне коммерческий интерес, мало ли с какими широкомасштабными перспективами. Ушлый китайский купец, ничего не попишешь.А они вообще молодцы: в Хэйхэ колесо обозрение построили, а оно почему-то не работает. Так превратили его в гигантский светящийся рекламный щит. Уверен, финансовый выхлоп от него поинтересней сборов с аттракциона и смотрится красиво. Лично читал на нём предложение поехать трудиться в Тынду машинистом "РЖД", зарплата приличная… А реклама с нашего берега отлично видна. Скорее только с нашего и прочитаешь. Большое-то видится на расстоянии.Китайскому Андрею пришлось соврать – во благо, понятно, что я подумаю. Мол, пока не готов к конкретике, надо пересчитать активы. Как созрею, встретимся на этом же самом месте. Или в Москве на пошивочной фабрике. Или в Харбине на рынке. Пожали друг другу руки, пожелали обоюдных творческих успехов. И расстались добрыми знакомыми, а там, глядишь, и вероятными партнёрами по серьёзному транснациональному бизнесу.Судьба резидента и чавкающие мыслителиО своем сёрфинге в заливе "Трёх китов", о засилье на российском рынке атипичных Андреев и прочих ярких впечатлениях я рассказал Татьяне Ситниковой, руководителю центра поддержки предпринимательства "Мой бизнес" Амурской области. Хотелось услышать её экспертное заключение по поводу всего этого.– Татьяна Владимировна, а зачем заезжие купцы берут себе русские имена, упрощают нам задачу, что ли?– Они любят брать русские имена. Кроме того, китайские имена в звучании бывают очень сложными. А иногда, чего греха таить, выглядят для нас не слишком красиво. Могут быть даже созвучные с матерщиной. Поэтому они часто выбирают звучные русские имена. Им, например, очень нравится имя Володя. Думаю, если походите дольше по рынку, у вас будет много знакомых Володь. Имя Саша часто встречается.– Так хотелось услышать сакраментальное "очки н-надо?" Но не судьба. Эх, такой мем не сработал.– Не расстраивайтесь. Вы понимаете, они ведь очень меняются, китайцы-то. Раньше ведь, как бывало? Когда мы приезжали в Китай, нас просто облепляли со всех сторон торговцы, пройти не давали, все что-то предлагали, навязывали. Таксисты так те вообще такие наглые были. Сейчас у них тоже уровень поднялся, понимаете? Совсем другой подход.– Учатся на своих ошибках, выходит, делают выводы?– Конечно! Смотрят, как люди на что реагируют. Теперь, когда к ним обращаешься, вот только тогда и начинают, что-то предлагать. Причём, возможно, вы заметили, но уже в тех же "Трёх китах" или в других торговых центрах, китаец, зачастую, уже не продавец в лавке, а хозяин предприятия.– Заметил! Чаще всего, так и есть.– Либо узбеки, либо вот, как вы говорите, вьетнамцы, либо казахи, работают непосредственно с покупателями. А китаец, он уже, возможно, где-то сидит неподалеку, наблюдает. Собирает денежку, но уже не продает, как раньше. Они уже такие, да.– С одной стороны, с динамичным, активно растущим, быстро меняющимся китайским бизнесом непросто тягаться, и даже сосуществовать. Но, с другой стороны, ведь китайцы и стимулируют нас, хотя бы, своим примером даже, своей экономической агрессией. Разве нет?– Сложно сказать... Наверное, да, стимулируют, в каком-то смысле. У них очень быстрая реакция. Они очень любят русские товары: хлеб, молочную продукцию, шоколад. У нас ведь всё натуральное. Если мы увидим китайских туристов на автобусах, так они у нас скупают и духи, и кондитерские изделия, и другие продукты.– Разве у них этого нет?– Есть, но, вероятно, не того качества. Когда мы приезжаем Китай, то видим у них целые торговые улицы с русской продукцией. Но это уже не наша продукция. Они все очень быстро перерабатывают, что-то меняют и уже подают для своего же китайского потребителя под видом русского товара. Пока это урегулировать сложно. Нужно уже идти в область международного права, международной защиты. Мы видим там у них наши зарегистрированные бренды, но пока ничего не можем сделать для их защиты.– Давным-давно, в какой-то зарубежной поездке, я вдруг понял, что самые несчастные люди – это китайские туристы.– Почему?– Они катаются по планете, и отовсюду везут домой магнитики, сделанные в Китае.– В принципе, да, есть в этом некоторая странность.– В Амурской области я видел много оригинальных, очень интересных сувениров местного производства. Стало быть, выходит, вы хотя бы в какой-то степени, потеснили в этой сфере китайских товарищей?– Упор на креативную индустрию мы делаем, буквально, последние 2–3 года. У нас есть ремесленники, производители оригинальной сувенирной продукции. Возможно, они пока ещё не очень умеют себя подать, упаковать. Процесс носит, такой, знаете ли, стихийный характер. Они зачастую сами свою продукцию и продают, где есть такая возможность.– Например, на набережной Благовещенска?– Да, и там тоже. А наша задача сейчас –создать устойчивый поток. У китайцев всё налажено, их продукция, понятно, дешевле. Но в ней нет нашей фишки! Как вы правильно подметили, самые несчастные туристы – китайцы, которые привозят откуда-то сувениры своего же производства. Только они также и очень шустрые ребята. Допустим, если мы вывозим нашу продукцию на выставку, ремесленники рассказывают: "Пришел китаец, всё сфотографировал, купил всего по одному экземпляру. Теперь боимся, что завтра в Хэйхэ будем покупать нашу же разработку, но сделанную в Китае".– Такое вероятно. И что же делать?– Сами пока не вполне понимаем. Это стык международных и российских требований. У нас же защита товарного знака действует на территории Российской Федерации. А как быть вот с такой ситуацией, которая описана выше? Мы видим и знаем, как китайцы воспринимают интересные идеи, моментально впитывают их, тут же берут на вооружение.– Скажите, а китайский предприниматель может прийти в ваш центр за помощью? Чтобы ему помогли легализоваться и работать в России?– Если он у нас проживает, у него есть соответствующий статус, или гражданство, он является резидентом Российской Федерации, почему нет? У нас здесь есть и корейские, и китайские предприниматели, которые тоже приходят за услугами. Но они уже резиденты. Если же не резидент, не предприниматель Амурской области, не прописан в нашем регионе, то, конечно, нет.О своеобразной наследственной изменчивости китайских товарищей толкует директор экспозиционно-выставочного центра "Дом российско-китайской дружбы" Надежда Пархунова, правда, совершенно в ином ключе.– Мы дружим с ведущей мировой экономикой, – говорит она, – И, мне кажется, что только мы этот факт и осознаём.– Поясните, пожалуйста.– Например, ездили мы как-то с мужем в Испанию, у нас был довольно-таки длинный отпуск, и возможность как следует посмотреть страну изнутри. Уже перед самым возвращением домой общались с русскими гидами, которые уехали из России когда-то давно, ещё в 90-е годы. Тогда и Россия была другая, и Китай был другой. Начинаем говорить, а они так пренебрежительно: "Да что там Китай? Что там может быть?"– В смысле, дикость и варварство?– Примерно так. Оказывается, они были в Китае в 90-е годы и с тех пор представление об этой стране у них законсервировалось. Мы им говорим: "Так вы же были на другой планете. Вам сейчас надо съездить и посмотреть, как там всё выглядит". Вот это, как мне кажется, страшно. Полмира, по сути, не понимает, что такое современный Китай, и с кем они, если что, будут иметь дело. Они считают, что это, как китайский рынок на окраине города – такой и весь Китай. Но многое изменилось, прежде всего, в головах китайцев. У нас во взаимоотношениях были разные периоды, хорошие и не очень, и позорные даже. Сейчас мы открыты друг другу. Только эта открытость не означает беспечности.– Китайцы извлекают уроки из истории, своей и чужой?– Очень, и думаю, этому нам стоит у них учиться. Я общаюсь с разными китайцами, разного образования, профессий, социального статуса, и т.д. Мне очень нравится, что они где-то в глубине себя бережно относятся к своей истории и к её урокам. Особенно интересно, когда с делегациями общаемся. Русские, конечно, всегда более открыты. Китайцы сначала очень осторожны. Не потому, что они такие – под козырёк. Нет! Это национальная специфика, очень своеобразная. Китайцы, как и все, совершают ошибки, бывает и невероятно серьёзные.– Например?– Наподобие знаменитой истории с уничтожением воробьёв, например. Но они извлекают уроки. Сегодня прежде, чем что-то совершить, они очень хорошо подумают. Их терпение, их молчание дорогого стоят.– Мы разве не такие?– У нас есть в национальном характере: "А давайте попробуем, сделаем. Потом, если что, как-то разрулим".– Понимаю, о чём вы.– Приезжают китайские туристы, внимательно слушают, всем интересуются. Но в какой-то момент бывает, они вдруг замолкают, задумываются. Идёт какая-то внутренняя работа, они переваривают информацию. Помолчат, только потом зададут вопрос. У нас проще – вопрос задаём, а уж потом думаем, уместно ли это.– Ну, честно говоря, случается и такое… У нас это называется: "Скоры на решения".– Иногда, путешествуя по Китаю в смешанной делегации, где есть, скажем, москвичи, питерцы, из других регионов России люди, видишь, как они отличаются от дальневосточников, какие ошибки творят.– Позвольте пример?– Например, могут допустить какую-то бестактность, которую мы, дальневосточники, себе не позволим. Потому что знаем, в Китае так не принято. Поясняем, что к чему.– А в ответ: "А что тут такого?"– Бывает, да. Точно так же и у китайцев. Приграничные жители объясняют тем, кто из глубинного Китая, в России что-то нельзя делать, что-то не принято. У них же есть привычки несовместимые с нашими. У нас какие-то их вполне обычные проявления воспринимаются, как полное отсутствие воспитания. Знаете, есть у китайцев привычка громко чавкать за столом. Но у них это искренне считается демонстрацией уважения хозяевам. Мол, ах, как вкусно! А жителей России такое поведение шокирует. Китайцы сейчас даже выпустили специальные памятки, как не надо себя вести в России.– Прямо пишут, не чавкай, когда ешь?– Да. У них написано, если вы кушаете в России, не надо чавкать, не надо плеваться, сморкаться. Это считается очень некультурным. А для них это норма.Безудержная тяга к космическому телуНо влечёт китайцев на русский берег Амура не только стремление сделать бизнес, почавкать (или даже путём невероятных усилий покушать в тишине) в ресторанах и кафе Благовещенска или посмотреть на свой родной Китай снаружи. Наши соседи просто любознательны, как и мы. Любят путешествовать и постигать новое, что нас, несомненно, объединяет и роднит даже.Это для жителей европейской части России Амурская область – наша такая далёкая, но внутренняя, милая и домашняя Азия. Для китайцев же это самая доступная Европа! Курьёз, скажете? Да, и далеко не единственный на Дальнем Востоке.Благовещенск сегодня – это развитой в смысле туристической индустрии город. Ему есть что предложить путешественникам: в смысле, посмотреть, восхититься, задуматься и где сделать памятные фотографии. А один из непременных пунктов туристической программы – это Амурский областной краеведческий музей имени Григория Новикова-Даурского, учёного-самоучки, ставшего патриархом краеведения.Само по себе здание впечатляет. Изначально это был магазин немецкой фирмы "Кунст и Альберс", построенный в конце ХIХ века в стиле Верхних торговых рядов в Москве (современный ГУМ). Занятно, что руководили возведением здания европейские специалисты, а по лесам сновали и кирпичи укладывали китайские рабочие. Достаточного количества квалифицированных русских кадров в ту пору на берегу Амура не водилось. Сегодня в бывшем магазине располагается впечатляющее собрание артефактов из разных эпох.Естественным образом возникло желание поинтересоваться, а что же из всего этого пёстрого исторического многообразия в первую очередь привлекает китайских гостей, которые, разумеется, заходят под эти благословенные своды в псевдорусском стиле.Заместитель директора музея Инна Васина сказала, что китайцы очень любят рассматривать оружие, причём из разных эпох. Интересуются атрибутикой советских времён. Но экспонатом №1 для них является Усть-Нюкжинский железо-никелевый метеорит. Эта многокилограммовая космическая глыба возрастом под 5 миллиардов лет (стало быть, старше нашей Земли) была найдена в 90-е годы ХХ века в Тындинском районе Амурской области.Китайцы у метеорита, буквально, залипают. И знаете почему? Они трепетно относятся ко всему, что источает энергию в широком, философском понимании этого слова.– А что, метеорит реально пышет энергией? – интересуюсь у Инны Васиной.– Мы не то чтобы исследование проводили, скорее баловались… Но, знаете, возле него часы замедляют свой ход, – буднично ответила она, будто ничего особо удивительного в этом и нет.М-да, полна любопытными явлениями и даже чудесами земля дальневосточная. О них говорить ещё и говорить, изучать и изучать. Но пока надо поставить – не точку, конечно, но многоточие в нашей сегодняшней теме…Существует международная сеть культурно-образовательных центров под общей вывеской "Институт Конфуция". Своей миссией эта организация считает продвижение в мире знаний о Китае, приобщение жителей разных стран к китайской культуре, китайскому языку. В Благовещенске, при местном педагогическом университете тоже существует Институт Конфуция. К его директору Николаю Кухаренко мы и обратились с простым и, вместе с тем, сложным вопросом, над которым так или иначе размышляли в ходе всей настоящей статьи.Итак, в чём же, собственно говоря, состоит сходство между русскими и китайцами и в чём различие? В самом общем виде, без детализации.Николай Кухаренко ответил:"Сходство в большой роли дедушек и бабушек в воспитании детей. Кроме того, и мы, и они живём с оглядкой "а что скажут люди". То есть коллективизм преобладает над индивидуализмом. Что до различий… Русские прямолинейны, говорим всё без экивоков".Интересное видение, согласитесь? Тем более полученное от такого квалифицированного эксперта. Опять же, есть над чем поразмыслить.Руслан Мармазов

2026

Новости

ru-RU

https://arctic.ru/docs/about/copyright.html

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

калейдоскоп, амурская область