Исследователи Тюменского государственного университета (ТюмГУ) разработали модель опережающей подготовки кадров из числа коренных малочисленных народов для устойчивого развития Арктики. По замыслу учёных, модель поможет остановить отток молодёжи из региона и целенаправленно обучать специалистов, способных стать драйверами изменений. Подробно о проекте корреспонденту РИА Новости рассказала профессор академического департамента Школы права и управления ТюмГУ Ольга Захарова.

— Расскажите, пожалуйста, о созданной Вами модели опережающей подготовки кадров. Какую проблему она призвана решить?

— Модель ТюмГУ призвана решить системную проблему кадрового разрыва в Арктике. Образовательные программы традиционно создаются под запросы текущей экономики, что часто приводит к несоответствию между ожиданиями талантливой молодёжи коренных народов и предлагаемыми им траекториями. Это ведёт к оттоку потенциала или потере идентичности.

Наша модель меняет парадигму: отправной точкой становятся не абстрактные прогнозы рынка, а глубоко изученные жизненные стратегии, образовательные запросы и представления о будущем самой молодёжи коренных малочисленных народов Севера. Мы создаём кадровый резерв не для сегодняшних, а для завтрашних сценариев устойчивого развития Арктики, где выпускник становится не просто специалистом, а агентом позитивных изменений для своего региона.

— Насколько остро стоит вопрос подготовки кадров среди коренных народов Арктики?

— Вопрос исключительно острый и имеет стратегическое значение для кадрового суверенитета региона. Коренные народы – не просто жители, а хранители уникальных знаний и экосистемы. Их вовлечение в современную экономику и управление на основе качественного образования – ключ к сбалансированному развитию.

Исследования ТюмГУ выявили чёткий запрос молодёжи на современные профессии, такие как информационные технологии, юриспруденция, экология, но при обязательном условии сохранения культурной связи с родной средой. Игнорирование этого гибридного запроса ведёт к потере человеческого капитала. Поэтому подготовка кадров из числа коренных народов – это вопрос не просто занятости, а долгосрочной устойчивости и социальной стабильности арктических регионов.

— В чём суть модели? Как она будет работать?

— Суть модели ТюмГУ в создании замкнутого научно-образовательного контура, который начинается и заканчивается в Арктике. Модель работает в три ключевых этапа. Первый этап – создание научного ядра. С помощью уникальных методов, таких как глубинные интервью, научное волонтёрство с участием студентов – представителей коренных народов, мы выявляем реальные, а не декларируемые запросы молодёжи.

Проведённое нами исследование идентичности выделило три ключевые жизненные стратегии молодых людей. Мы назвали их «Параллельные миры» (гибкое обучение без отрыва от семьи), «Проводник» (качественное образование для работы в регионе) и «Глобальный кочевник» (международные компетенции).

Второй этап – использование образовательного конструктора. Под каждую стратегию создаются гибкие треки в рамках основных программ университета. Например, для «Проводников» это специализированные модули «Юрист в сфере защиты прав коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока» или «IT-специалист для цифровой экономики Севера». Для «Параллельных миров» – модульные и дистанционные форматы.

Третий этап – внедрение и обратная связь. Выпускники возвращаются в регион, реализуя проекты, что формирует новые запросы к системе образования, замыкая цикл на новом уровне.

— В чём уникальность предложенной Вами модели, её отличие от других решений?

— Уникальность модели – в её методологической основе и масштабируемости. Впервые за основу берутся не запросы работодателей (хотя они и учитываются в партнёрских проектах), а глубоко исследованные жизненные стратегии самих обучающихся. Это позволяет перейти от «конвейера» специалистов к персонализированному «конструктору» образовательных траекторий.

Модель инновационна своей гибкостью и адаптивностью под три разные стратегии, что радикально повышает вовлечённость и эффективность обучения. Важно, что такой подход – от исследования запроса к проектированию образовательного продукта – является универсальным и может быть тиражирован на любую целевую группу молодёжи в других регионах России, что придаёт модели федеральное значение.

— Опирались ли Вы в работе на опыт других регионов?

— При разработке модели ТюмГУ мы синтезировали лучшие практики. Мы опирались на собственные фундаментальные и прикладные исследования, проведённые непосредственно в ЯНАО и работали в прямом партнёрстве с регионами. Модель встроена в стратегический проект в рамках программы «Приоритет-2030» и реализуется через тесное взаимодействие с правительством ЯНАО, промышленными компаниями и общественными организациями. Работа в рамках Западно-Сибирского межрегионального научно-образовательного центра и анализ опыта других арктических государств позволяют нам обогащать нашу модель.

Таким образом, мы не занимались заимствованием, а в диалоге с регионом создали собственную научно обоснованную и аутентичную модель.

— Какого результата Вы рассчитываете достичь, если модель будет внедрена в нормативно-правовые документы?

— Закрепление принципов модели в нормативно-правовой базе, например в госпрограммах развития Арктики и механизмах целевого обучения, позволит легитимизировать и масштабировать подход, основанный на запросах молодёжи, на федеральном уровне.

Мы также рассчитываем создать устойчивые «образовательные лифты» для талантов из числа коренных малочисленных народов, гарантируя им поддержку и обязательное трудоустройство в родном регионе. Для нас важно обеспечить долгосрочный кадровый суверенитет Арктики, выращивая лояльных, компетентных и глубоко мотивированных лидеров изменений непосредственно в арктических сообществах.

Наконец, мы хотим запустить воспроизводящийся цикл развития: качественные кадры – успешные проекты в Арктике – новые, более сложные запросы к образованию – новые программы. Это и есть основа устойчивого развития, где ТюмГУ выступает научно-методологическим и образовательным хабом федерального значения.